- А не надо искать, - сказала Татьяна, словно решившись. - От деда дом остался, отличный, крепкий, даже с мансардой жилой. И от города недалеко, 42 километра, деревня Ясенёвка... Закрытый сколько лет стоит, всё никак продать не решусь. Дед не велел... как чуял, что пригодится... и участок там большой, только зарос, конечно. Дом на отшибе, у самого леса. И деревня жива ещё, хоть и мало там жителей, конечно, осталось... Но магазин есть, почта. Устроит?.. А подшаманить поможем, все вместе поедем...
Арина, не сдержав радости, порывисто обняла её.
В самом начале июня, когда в полях, речных долинах и лесных островах только зазвенело искристыми голосами юное лето, в деревню Ясенёвка приехал целый караван машин. В микроавтобусе привезли Данила с необходимым медицинским оборудованием, из семейного кроссовера выбралась чета Дубровиных, а из юркого трёхдверного джипчика - сама Арина, обливаясь потом. И не потому, что так шпарило солнышко, а потому что пришлось экстренно вспоминать уроки вождения и стряхивать пыль с залежавшихся водительских прав. Вот и пригодились, наконец!.. А машинку, подержанную, но крепкую, она купила при помощи Татьяниного мужа, частично потратив деньги от квартиры. Ведь в деревне без машины, как ни крути, сложновато.
Друг семьи Иван и по совместительству хозяин микроавтобуса вместе с Арининым мужем Сергеем бережно вытащили Данила и усадили его в инвалидное кресло, Арина задержалась окинуть взглядом дом и окрестности, и от увиденного захватило дух.
Дом стоял не просто на отшибе - скорее, даже, отдельно от небольшого села, имея собственный спуск к довольно широкой реке. Его поставили умело - врезав в склон на высоком подклёте из массивных камней. Сам дом разменял явно не первый десяток и выстроен был по старинке, на избяной лад, из грубо обработанных брёвен. Брёвна потемнели, маленькие окошки подслеповато щурились, но кровля блестела свежим металлопрофилем. А самое главное - к дому пристроили роскошную современную террасу с крышей, подпёртой ошкуренными стволами с развилками сучьев. Террасу обрамляло резное деревянное ограждение, и хотя она была завалена всяким хламом, Арине сразу представились роскошные чаепития с видом на реку...
Дом окружали взрослые деревья с преобладанием хвойных, отчего вид у усадьбы - это слово напрашивалось само, был скорее таёжный. А воздух... С реки тянуло свежестью, сосны на солнышке разморило, и они источали тёплый смолистый дух. Участок вокруг дома зарос бурьяном, только к дому прокосили наскоро дорожку - мужчины приезжали сюда пару раз до их переезда. Но ещё угадывались в этом зелёном буйстве следы обордюренных гряд, остатки старой стеклянной теплицы и даже проглядывали аккуратно выложенные камнем дорожки.
Чувствовалось, прежний хозяин любил этот дом. Любил и холил, но... без хозяина, как известно, даже самый крепкий дом теряет жилой дух и начинает очень быстро ветшать.
Сердце Арины колотилось, как у ныряльщика, впервые залезшего на десятиметровую вышку. Возбуждение мешалось с восторгом и ноткой несущегося по крови адреналина. Ощущения были такими сильными и непривычными, что она даже потёрла грудь, чтобы не улететь из реальности. Вот странно... впереди - неизвестность, чужой запущенный дом и тяжёлый труд, но её переполняла уверенность: всё будет хорошо.
Данил в коляске подъехал к краю террасы, где ещё оставалось свободное местечко и надолго прикипел взглядом к неспешно текущей реке. Верхняя часть его тела уже почти нормально слушалась, ниже пояса пока всё было неподвижным. Врачи разводили руками - мол, сделали, что смогли, и Арина была им очень благодарна: они и вправду сотворили чудо. А дальше - она чувствовала, она знала, - она справится сама.
- Красиво, правда? - она замерла за его спиной. - Неужели твой дед сам этот дом построил?..
- Сам-то сам... - наконец, нехотя ответил он. - Да сам же и надорвался. Суровый он был мужик. Всё ругался на нас, что мы, мол, с Танькой, выросли городскими бездельниками, и к земле тяги у нас никакой. Всё на родителей бочку катил - что сын в город удрал и жену городскую выбрал. Ай, да ну вспоминать... - он махнул рукой, скривившись.
- Не было у нас с ним лада, - подтвердила подошедшая Татьяна. - Мы ему и помогать пытались, деньгами там, то-сё... Но он чуть ли не в шею нас гнал, после смерти бабушки так и вовсе стал бирюк. Его даже местные побаивались. Я ездила раз в месяц, проверяла, да больше дня с ним не выдерживала. Данька, вон, так вообще его терпеть не мог, не появлялся...
- В последнюю нашу встречу он меня назвал «никчёмным трутнем», - невесело фыркнул тот. - А сейчас вот смотрю на его творение, да и соглашаюсь с ним... А теперь так и вовсе правдой его слова обернулись.
Арина не стала возражать и как-то смягчать резкость его слов. Как и Татьяна.
Характер Данила легче не становился, даже когда наметились явные признаки улучшения, появилась мышечная активность рук и верхней части тела. Арина училась у медсестёр ухаживать за лежачим, делать массаж и заниматься лечебной физкультурой, но самым трудным оказалось выносить бесконечные придирки и упрёки.
Казалось, все беды мира и его собственной поломанной судьбы сосредоточились в этих двух женских фигурах, и если к Татьяне он ещё сохранял подобие грубоватой братской нежности, то Арине доставалось по-полной. Она до сих пор не могла понять, за что он её так невзлюбил. Когда она по необходимости касалась его, массировала, мыла,он закрывал глаза, худые скулы вспухали желваками, на них проявлялись гневные красные пятна.
Она много раз пыталась его разговорить, рассмешить, поднять настроение, но неизменно наталкивалась на хмурый пронзительный взгляд, полный, как ей казалось, еле сдерживаемого отвращения.
А после того, как у него побывала дочка Соня, худенький подросток 11 лет, он и вовсе как с цепи сорвался. Мол, если б не Арина, девочка постепенно смирилась бы с утратой отца, а теперь она его видит беспомощным калекой и постепенно вообще расхочет видеться с ним.
Арина долго не могла переварить жгучий ком вины, пока знакомый психолог не объяснил, что вспышки агрессии, чувства вины и самобичевание - это неизбежные проявления посттравматического синдрома, что надо набраться терпения. И что это вообще может остаться на всю жизнь, но Арина упрямо отказывалась верить и очень ждала переезда в деревню, словно чувствовала, что именно там случится ключевой поворот в их с Данилом жизнях.
И теперь, стоя на чудесной террасе с видом на летнюю реку, слыша птичье пение и чувствуя ласковое касание ветра на щеках, она свободно и широко улыбалась, жмурилась на солнышко, дышала полной грудью. Будто бы её выпустили на волю после долгого заточения в темнице. Душа её полнилась мощным и прекрасным чувством правильности принятого решения.
- Ну что, чайку попьём и за работу? - Татьяна тоже будто посвежела, в карих глазах появились знакомые, но уже порядком подзабытые светлые искорки. - До вечера надо бы управиться хотя бы с хламом.
- Да, - счастливо засмеялась Арина. - Ничего, управимся, бригада у нас - что надо!..
Она не заметила, как Данил с сестрой обменялись удивлёнными взглядами. Данил, недоверчиво усмехнувшись, даже плечами пожал - мол, неизвестно, кого ещё лечить тут придётся.
В доме было три комнаты с кухней на первом этаже и светлая просторная мансарда - идеально для детей, сразу подумалось Арине, если Татьяна будет их привозить. Огромная печь, выложенная по низу речным камнем, зимой без проблем отапливала весь дом - дед всё делал по уму - где сам, где по книгам, а где людей знающих приглашал, как рассказывала Татьяна.
В кухне помимо печной плиты была ещё и обычная, с газовым баллоном. В шкафу - нехитрая посуда, грубовато сработанный стол с табуретами у окна, в полу - люк, очевидно, ведущий в подполье. А в одной из комнат даже обнаружился большой стеллаж с книгами, Арина, вне себя от радости, провела пальцем по шероховатым корешкам. Дюма, Жюль Верн, Гюго, классики... Агата Кристи и Конан Дойль, даже Дик Френсис, полные собрания... надо же. Начитанный, выходит, был дед. И любил детективы.
Арине нравилось всё. Пусть дом и не был приспособлен для проживания инвалида, всё решалось довольно просто. И чем больше она узнавала дом, тем чаще думала, что дед Николай явно строил его для большой семьи с детьми... да вот не сложилось. Может, оттого и испортился к старости так его характер?..
К счастью, терраса присоединялась к дорожке напрямую, без крыльца, и не понадобилось оборудовать пандус для съезда кресла. Туалет, хоть и был отдельно на территории, но к нему тоже можно было легко подъехать по дощатому настилу, и мужчины, покумекав, наскоро соорудили систему поручней, дабы облегчить Данилу перемещение.
- Баня тут тоже есть, - сказал Сергей рассеянно вертя кочергу, словно не зная, для чего предназначен сей предмет. - Но там непонятно, что с печью, смотреть надо. А то мыться-то где ж?.. Ванны в доме нету.
- Ну тогда, мужики, баню ещё сегодня проверьте, - распорядилась Татьяна. - А мы тут с Ариной кухню разгребём, полы протрём и кровати застелим.
К вечеру они еле держались на ногах, но как Арина не уговаривала всех остаться, в десять часов они с Данилом остались одни, и Арина буквально свалилась в старенькое кресло, почти не чувствуя ног.
Данил молчал, как и почти весь день, отрешённо глядя в кухонное окно. Она физически, даже без особого зрения чувствовала его стыд и стеснение: кругом кипит работа, а он, ещё недавно здоровый мужик, сидит в кресле, как беспомощная лялька. Убеждать его в обратном она, наученная горьким опытом, не собиралась.
- Ну что, добилась своего? - мрачно спросил он, наконец, не оборачиваясь.
- Разве тебе здесь не нравится?.. - с грустью спросила она. - Разве это не лучше, чем в городе и, тем более, в больнице?..
Он снова надолго замолчал.
- Лучше, - наконец, выдавил он, и у Арины потеплело в груди.
Это был первый раз, когда он хоть что-то открыто признал после возвращения в физическое тело. Первый крошечный шаг, но она и этому была рада.
И, будто почувствовав перемену в её настроении, он резко развернул кресло.
- Но я тебе вот что скажу, Арина свет Викторовна. Не обольщайся. Ты не навечно в этом доме. Если я и в самом деле встану на ноги, ты в тот же день его покинешь. Я отдам тебе всё, что удастся получить за ранение, но на этом мы с тобой распрощаемся. И вообще, как только немного освоюсь, попрошу вас с Танькой найти мне другую сиделку. Может, даже из местных какую тётку, если в городе не получится...
Каждое слово падало, будто камень, оставляя на душе синяк.
- Почему? - прошептала Арина, невольно сжав кулаки. - Почему я тебя не устраиваю?.. Что я делаю не так?.. Мы же обо всём договорились?..
- Я с тобой, - он намеренно выделил это «я», сверля её холодными глазами. - Ни о чём не договаривался. После того, как вернулся в тело. Ты сама всё за меня решила. И с деревней тоже. Ты и Татьяне умудрилась заморочить мозги. Не исключено, что с помощью дара...
- Нет! - вскочила она, схватившись за ворот рубашки. - Что ты такое говоришь, Данил!..
- Ну, допустим, верю, - криво улыбнулся он. - Но в остальном всем заправляла ты. И продолжаешь это делать! Продолжаешь... меня мучить.
- Мучить?.. - потрясение сковало её как январский мороз реку. - Я... тебя мучаю?..
- Да!!! - заорал он дико, и она отшатнулась. - Я теперь твоя лялька, твоя кукла - ты ж мамские свои инстинкты на мне реализуешь! Дорвалась, наконец! Мне и слова теперь не сказать - Данил то, Данил сё, открывай ротик, кушать будем, уси-пуся моя!.. Да какой мужик на такое согласится! И ещё ты теперь благодетельница - вся из себя спасительница, да? Да вот хрен-то там, найми мне нормальную сиделку и катись отсюда!..
Он таращился невидящими глазами в летние сумерки, пока за спиной не закрылась тихо дверь. И только тогда прижал ладони к переполненным жгучей влагой глазам.
Скачать сборник рассказов бесплатно
